Каждый, готовящийся стать последователем Христа, может быть уверен, что ему откроется множество путей и возможностей для отступления. Чужие голоса будут разговаривать с ним и предлагать отрезать часть взваленного на плечи креста. Невидимые силы стоят наготове, чтобы задержать его на пути самоотречения и самоотдачи.
Это убедительно показывается в истории о трех людях, имевших возможность стать учениками Иисуса, но послушавшихся других голосов больше, нежели голоса Иисуса:
“Случилось, что, когда они были в пути, некто сказал Ему: Господи! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. Иисус сказал Ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные-гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову. А другому сказал: следуй за Мною. Тот сказал: Господи! позволь мне прежде похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов; а ты иди, благовествуй Царствие Божие. Еще другой сказал: я пойду с Тобою, Господи, но прежде позволь мне проститься с домашними моими. Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия” Лук. 9:57-62.
Три неназванных поименно человека стояли перед Иисусом лицом к лицу. Они ощущали в себе стремление следовать за Ним, но позволили чему-то иному закрасться в их души и воспрепятствовать им отдаться Иисусу.
Сговорчивый.
Мы хотели бы назвать первого из них сговорчивым. Он вдохновенно вызвался повсюду следовать за Господом: “Я пойду за Тобою, куда бы Ты не пошел”. Никакой ущерб не казался ему слишком великим, никакой крест-слишком тяжелым, никакой путь-слишком тернистым!
Ответ Иисуса, на первый взгляд, кажется вовсе не связанным с готовностью сговорчивого следовать за Ним.
Иисус сказал ему: “Лисицы имеют норы, и птицы небесные-гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову”. В действительности же ответ Господа быть очень даже подходящим. Он как бы сказал: “Ты заявляешь, что готов везде следовать за Мною, но готов ли ты обойтись безо всех удобств? Лисицы имеют в этом мире лучшую жизнь, чем Я. Птицы имеют гнезда, которые они могут считать своей собственностью, Я же-бездомный странник на земле, созданной Моими руками. Готов ли ты пожертвовать своим домом, чтобы следовать за Мной? Готов ли ты расстаться со всеми нормальными жизненными удобствами, чтобы верой и правдой служить Мне? Очевидно, этот человек не был готов к такой жертве, потому что мы не встречаем далее в Священном Писании упоминание о нем. Его любовь к земным благам была больше стремления отдаться Иисусу.
Медлительный.
Второго человека мы хотим назвать медлительным. Он не пришел по собственному побуждению, как первый, более того: Иисус Сам призвал его. Его возражение не было категоричным отказом. Мы также не можем сказать, что его не интересовал Господь. Но было что-то, что ему еще очень хотелось сделать. Это было его грехом. Он поставил свое собственное требование выше требования Иисуса. Обратим внимание на его ответ: “Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего”.
Это, конечно же, совершенно нормальное явление-сын проявляет должное уважение по отношению к своим родителям. И если умершему отцу устраиваются достойные похороны, это, конечно же, не противоречит принципам христианской веры. И все же принятая в жизни вежливость становится грехом, если она ставится выше интересов Господа Иисуса. Действительный эгоизм этого человека проявляется в словах: “Господь…я прежде…” Другие слова, сказанные им, были лишь попыткой скрыть подлинный смысл ответа.
Очевидно, медлительный и не подозревал, что его слова “Господь…я прежде…” уже сами по себе являются протестом и отказом от ученичества. Но если Иисус действительно является Господом, Он должен стоять на первом месте. И если трон в душе занят местоимением “я”, Христос не имеет в нас власти повелевать.
Медлительный должен был сначала закончить одно дело, и он ставил это дело выше Иисуса. Потому и повествуется, что Иисус сказал ему: “Предоставь мертвым погребать своих мертвецов; а ты же иди,благовествуй Царствие Божие”. Мы можем понять Его слова и следующим образом: “Существуют определенные дела и поступки, которые духовно мертвый человек делает ничуть не хуже верующего. Смотри, чтобы тебе не провести свою жизнь в делах, которые не обращенные люди могли бы сделать так же, как и ты. Предоставь же духовно мертвым погребать мертвых телесно. Но, что касается тебя, будь стоек. Главное в этой жизни-совершить Мое дело на земле”.
Эта цена показалась медлительному слишком высокой. В безымянном молчании он исчез со сцены времени.
Так же, как первый человек показывает нам, как материальные удобства становятся препятствием ученичеству, так на примере второго мы видим, что работа или профессия могут заслонить в наших глазах главную цель христианской жизни. Нет ничего неправедного в нехристианском труде. Воля Божья такова, что муж должен работать для обеспечения потребностей своей семьи и самого себя. Но жизнь истинного ученичества повелевает прежде всего искать Царствия Божия и правды Его, а не проводить свое время за выполнением дел, которые также хорошо, если не лучше, могут быть выполнены и необращенными. И работа должна служить лишь для удовлетворения насущных потребностей, в то время как главное призвание каждого христианина-проповедь Царствия Божьего.
Нерешительный.
Третьему человеку мы подобрали имя нерешительный. Он так же, как и сговорчивый, по доброй воле вызвался следовать за Господом. Медлительному он подобен тем, что использовал для обоснования своего отказа те же слова: “Господь,.. я сначала…” Он говорит: “Я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими”. Опять мы должны согласиться: в его возражении нет ничего неправедного. Слово Божье не запрещает нам проявлять любовь и заботу о своих родных или соблюдать правила вежливости при расставании. В чем же согрешил этот человек? В следующем: он позволил чувству привязанности к своей семье вытеснить Христа из сердца.
Поэтому Иисус и ответил ему с пророческой проницательностью: “Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия”. Другими словами: “Мои истинные ученики не сделаны из такого эгоистичного, изнеженного материала. Мне нужны люди, готовые забыть о семейных связях, люди, не отвлекаемые сентиментальными привязанностями, люди, ставящие Меня превыше всего в жизни”. Мы должны сделать вывод, что нерешительный покинул Иисуса и печально пошел своей дорогой. Его благородное намерение стать учеником Иисуса разбилось о скалу крепкой привязанности к своей семье. Может быть, это была плачущая мать, причитающая: “Ты разобьешь сердце матери, если станешь миссионером!” Мы этого не знаем. Все, что мы знаем, это то, что Библия милостиво умалчивает об имени этого мятущегося человека, который, не найдя в себе смелости принять волевое решение, упустил самое важное в своей жизни и заслужил для своего надгробия надпись: “Неблагонадежен для Царствия Божия”.
